Некоторое время назад я решила разобраться в том, что стоит за представлениями о Свете и Тьме в Телеме, в ее общекультурном и общеметафизическом контексте. Данное исследование никак не претендует на исчерпание темы. Скорее – на ее открытие.
Люди привыкли иметь дело с двумя к «бытовыми» манифестациями трансцендентного – называются они Свет и Мрак. Строго говоря, это два маркетинговых инструмента, которые играют на двух базисных человеческих инстинктах: жажде жизни и страхе смерти. Экзотерическое христианство распорядилось этим инструментарием весьма плоско: мрак достался чертям и аду, а свет отошел в госмонополию господу. Мрак был отождествлен с абсолютным злом, а свет со столь же беспрекословным добром.Между тем мистики всех времен и народов отрицали существование на небесах Железного Занавеса, усматривая в таком разделении не более чем маркетинг. Если вникнуть, говорили они, то становится ясно, что в божественном содержатся обе категории. Что представлено популярным оксюмороном Черный Свет/Сияющий Мрак.
Начать разбираться в этом вопросе меня заставил мой собственный инсайд (видение, или назовем это опыт), случившийся во время одного Ритуала и не пожелавший отпустить после. Стало интересно, как эта идея преломляется в теологии Телемы, что она значит для нас, телемитов.
ОПЫТ
«Неожиданно на меня упал мрак. Он закрыл все. Остались только светящиеся контуры. Он всасывал Душу. Он втягивал Тело. Этот мрак то начинал сверкать и вспыхивать зазубренными молниевидными вспышками. Я понимала, конечно, что вижу незримое. Нечаемое, чернильно-багрово-черное, - как отпечаток полуденного солнца на сетчатке внешнего глаза. Но это и был черный свет, слишком яркий даже для того, что внутри. Засасывающий, как зыбучий песок, глубокий, как Марианская впадина, почти что бездонный. В иной момент острые лучи сглаживались и притухали, мрак бледнел и начинал источать прозрачный свет сумерек, - истонченный, точно дыхание. Потом и это свечение становилось мутным и пропадало. Так нападала безнадежность, та самая, черно-черная, что есть отсутствие и помысла о надежде… И вдруг в ней снова возникала пульсирующая точка. Доступ к ней – был невозможен. «Абонент недоступен». Недоступен навеки. Она была в другом существовании, может быть, - в другом мире. Там лепилось и крепло сияющее семя мрака. А я была во мраке безнадежности и слепоты. Два мрака, разделенные навек сияющим мечем Пропасти Тьмы. Там, по ту сторону боли, и смерти, и слез зарождался сияющий мрак бессмертия. И путь к нему вел через пустыню, в общем-то, через Пропасть - боли…. боли…. и боли….»
РАЗМЫШЛЕНИЯ
На мой взгляд, «Сияющий мрак» на Древе Жизни возникает в двух различных измерениях.
Во-первых - в измерении Восхождения по Срединному Столпу Древа Жизни этот опыт может поджидать на разных этапах пути: при разрыве завесы Парокет (ниже Сфиры Тиферет), при пересечении Бездны и при вхождении в негативные планы Бытия: Айн Соф Аур, Айн Соф, Айн. Первая завеса отделяет нас, как известно, от Знания и Собеседования со своим Личным Ангелом-Хранителем, личным Гением или Даймоном (в терминологии древних). И этот Мрак сияющ. Преодолев его, мы попадаем в сверкающий Свет Тиферет.
Но Мрак второй Завесы - более густой и фатальный. Обретение недвойственности и бессмертия – есть результат самоотречения и победы над Подателем Форм, Хоронзоном. Возможно, это Пурпурный Мрак (pur du pur – чистота чистоты). Мрак изначального Йод.
Говорить о Мраке Негативного Бытия, по ту сторону проявленной Вселенной, очень трудно… Даже Провидцу он был явлен лишь как «Пустота» и «Невыразимый свет» (Этиры Второй и Первый)
На другой стороне не было Ничего, в буквальном смысле. Я чувствовал отсутствие всего, что мы называли "жизнь" в мире Древа. Само Древо выглядело как живой светящийся кристалл во тьме. Кроме этого ничего не было.
Находясь в этом небытии, я услышал возглас: "Хадит". Это было признаком того, что в Негативных Завесах Хадит был выражен как сильное сосредоточение, которое позволяет силам эманировать в Кетер. Хадит был Айн, ничто.
Осматриваясь, я заметил странное скопление тени около себя. По ощущениям я бы сравнил это с чем-то похожим на плотный бархат. Во всем этом присутствовало что-то "материнское", как если бы меня окружили и вскормили со всеми нежностями. Но в это же время я не чувствовал никаких внешних границ этого явления. Раздался голос: "Нуит". Это значило, что Нуит воплощается в Завесах Отрицания как Айн Соф. Универсальное пространство без границ, в котором берут свое начало все события. На ум пришла Нуит как бесконечное пространство звёзд из Книги Закона.
Рассмотрев эту тень, я почувствовал истечение энергии от себя и приток силы вокруг. Тень стала освещаться невероятным светом, который включал в себя одновременно все цвета. Языки пламени и света летали везде в смущающем многообразии, заполняя всё небытие до его несуществующих границ. Голос сказал: "Ра-Хор-Хуит", намекая на то, что Ра-Хор-Хуит есть безграничный свет или Айн Соф Аур. Он – дитя темноты и источник энергии, из которой образовалось Древо Жизни.
Бенджамин Роу «Зверь и Звезда»
С другой стороны, Сияющий Мрак открывается нам в измерении Состояний. Это мрак Сатурна, Пути Тау и Великой Матери Бина (Бабалон)… Но о нем несколько позже…
ВОСХОЖДЕНИЕ
В первом случае Сияющий Мрак, по существу, символизирует ноуменальный опыт прорыва, разрыв сознания, преодоление двойственности, победу над формами, предельность самадхи. Он возносится над двойственным творением Нерожденного (Liber 800): враждой ночи и дня, тьмы и света, женского и мужского, праведного и неправедного, семени и плода, влажного и сухого, по сути - жизни и смерти.
На разных уровнях Восхождения это:
* утрата нравственной опоры и социально-культурного контекста;
* амальгама ценностей; отсутствие системы координат;
* разрушение картины мира;
* неспособность сделать выбор (предпочесть объект А, Б или В);
* деградация традиционно понимаемой «совести» как бесполезного инструмента, который не способен отвечать на актуальные вызовы;
* видение/переживание собственной гибели и крушения надежд;
* деградация и разрушение Я, сожжение его дотла;
* смерть; обнаружение во мраке «семени Себя»;
* получение «сиддхи» «неделания различий»;
* способность примирить непримиримые противоречия в себе;
* избавление от чувства вины;
* избавление от чувства превосходства/неполноценности;
* всеобъемлющая Любовь - как Миссия, - имеющая источник внутри, а не снаружи, не привязанная к объектам (субъектам);
* всеобъемлющая Ответственность - как Миссия Чести - перед живыми существами, имеющая источник внутри, а не снаружи, не привязанная к объектам (субъектам);
* прохождение Обманок и Зеркал;
* омерзительный страх смерти в смерти (второй смерти);
* отсутствие различения Я и ТЫ, Добра и Зла, Жизни и Смерти, Тьмы и Света;
* проникновение в Единство Вселенной.
* Сверкающий Мрак Негативного Бытия.
И сквозь весь этот тошнотворно тяжелый Труд проходит трагическое ощущение того, что ничто «светлое» не может быть сотворено без «темного». Жизнь точно прошита смертью. Это ее изнанка. Можно ли «отковырять» изнанку любой вещи? Но пока есть двойственность – будет и смерть. Рождение Вселенной происходит в муках… Рождение агонально. Как оргазм. Как смерть. Как безысходный ночной кошмар: «Раздаётся ужасный скрежещущий звук, сводящий с ума. Это механизм, в котором Вселенская Субстанция - эфир, воплотилась в материю. Провидец умоляет, чтобы тень пролегла между ним и Солнцем, дабы сокрыть ужас видения» (Третий Этир, Liber 418).
Об этой тени мы, возможно, поговорим позже… Поднимаясь вверх по Древу, Маг (Провидец), по определению, действует на свой страх и риск. Он идет навстречу рождению вселенной, эманации, эволюции, фактически – наперекор всему, вверх по течению. И поэтому его путь в высшей степени драматичен. Для медитации на работу Провидца попробуйте пройтись хотя бы час по дну бурной горной речки, вверх, против течения, не обходя пороги, - то, погружаясь в воду по колено, то, проваливаясь по шею, балансируя и захлебываясь, с трудом уворачиваясь от налетающих бревен, хватаясь за воду… и воздух…
Фактически, на этом пути Провидец должен проделать Алхимическую Работу в Черном – причем ладно бы собственную, но нет, он должен пройти вопреки ту стадию работы в черном, которая направлена эволюционно, сверху вниз, объектом которой он вроде бы как и является. Можно обозначить это как сотрудничество божественного начала со всякой тварью, если не понимать как тайную битву, необъявленную войну, сражение творца и творения… Знаете присказку «мама, больше не хочу так, роди меня обратно»? Кажется, речь о чем-то подобном…
Современный алхимик Эжен Канселье предлагает рассмотреть с точки зрения алхимического делания Сонет Артюра Рембо о Гласных:
А – Черный, Белый – Е, I – Красный, U – зеленый,
О – Голубой – Цвета причудливой загадки.
А – черный полог мух, которым в полдень сладки
Миазмы трупные и воздух воспаленный,
Заливы млечной мглы
То, что А (Алеф, Альфа, Начало) – Черный цвет, служит для Канселье предметом напряженнейшей рефлексии: в недрах черного цвета, который Рембо поставил выше всех остальных, зарождается троецветие белого черного и красного… из недр черного исходит в призматической последовательности вся хроматическая гамма, в точности соответствующая музыкальной. Это явление может созерцать всякий добившийся успеха работник (Operateur)…
Сам по себе черный цвет, продолжает Канселье, составлен из трех простых – синего, желтого, красного – и трех составных – фиолетового, зеленого, оранжевого (цвета Ату «Вселенная» - прим. Sr IC). Потому в конце Великого Делания все они рождаются из черного в темной и стекловидной массе Философского яйца.
«Только черный цвет есть истинный цвет, все же остальные из него происходят, почему Мудрые и подарили Аргусу сто совершенно черных глаз, однако по смерти его Юнона перенесла эти глаза на хвост павлина, и они заиграли бесчисленными оттенками, и все это дабы указать, все цвета происходят от черного», - пишет о происхождении всего из Мрака греческий философ-пифагореец Неарх.
Посмотрим же на тот опыт сияющего мрака, который Провидец описывает в последних восьми Этирах. Все они, напомню, расположены по ту сторону Пропасти:
В Зове Восьмого Этира (т.е., после пересечения Пропасти) Кроули так описывает это состояние: «в Пирамиде один подобен Ангелу, но в то же самое время он есть Пирамида, и он не имеет формы, ибо он состоит из света, и он не облачается в форму, ибо хотя вокруг него видима форма, он делает её видимой только чтобы разрушить её.
И он речёт: Свет погружён во тьму, и тьма сделалась светом. Затем свет обручился со светом, и дитя их любви есть другая тьма, в которой они пребывают, которая утратила имя и форму. Посему я воспламенил того, кто не имел понимания, и в Книге Закона я записал тайны истины, подобные звезде, и змею, и мечу».
В Хокма, Шестой Этир, сияющая Тьма предстает как динамическое начало: «Теперь я снова скрыт чёрной Свастикой с ореолом огня вокруг неё».
Еще выше в Хокма, Четвертый Этир: «Тьма, невыносимая тьма перед началом света. Это первый стих Книги Бытия. Свят ты, Хаос, Хаос, Вечность, все противоположности в понятиях!»
Третий Этир: «Созерцай! Завеса Этира разверзлась, и прорвана, как парус - дыханием бури, и ты узришь его, будто издалека. Это то, о чём записано: "Смешай её понимание с тьмой", тебе сие не может ответить».
Провидца и над Пропастью не перестает мучить смешение кошмарных образов, которые обольщают и отвращают его. Но - «Я был спасён от Ужаса сего чёрным ярким Треугольником, обращенным вершиной вверх, столкнувшимся с ликом Солнца». «Это - Символ Бина в одной из Её форм», - пишет в примечании Кроули.
Затем видения кошмаров сменяются видениями истинного облика Лилит-Бабалон, хранительницы Бездны: «Позади неё другая девушка, с искрящимися глазами, озорная улыбка обнажала красивые белые зубы; настоящая юная испанка, но светлая. Очень живая. Видна только её голова, теперь - сие сокрыто чёрным Солнцем, отбрасывающим слабые лучи чёрного и золотого».
И наконец, в Первом Этире Провидцу открывается Бог Эона, Гор. И он говорит о себе в традиционных для мистико-магического (и, кстати, алхимического) мышления антиномиях:
Я - свет, и я - ночь, и я - тот, что вне их.
Я - речь, и я - тишина, и я - тот, что вне их.
Я - жизнь, и я - смерть, и я - тот, что вне их.
Я - война, и я - мир, и я - тот, что вне их
Я - слабость, и я - сила, и я - тот, что вне их.
Но никто из людей не может достичь меня.
Но каждый из людей должен достичь меня.
Медитация на последних восьми Этирах – испытание не для слабонервных. Однако она крайне полезна и может сдвинуть точку сборки в кратчайшие сроки.
ПОНИМАНИЕ
Теперь – второе. Сияющий Мрак – как Понимание.
Для начала посмотрим на Ату «Вселенная», Путь Тау. Кроули пишет: «Если конец должен порождать начало, мы вправе предполагать наличие соответствующих символов; вот почему, согласно одной древней скрытой традиции, солнцу соответствует черный цвет. Другой пример: одним из потрясений, которые переживал кандидат на посвящение в Мистерии, было откровение: «Осирис есть черный бог».
Итак, Посвящение. Цепочка знаковых образов: Черное или скрытое солнце. Хепра. Зимнее солнцестояние.
Ей резонирует одна из наиболее близких к нам святых книг христианства - Песнь Песней (иначе называемая «О Вхождении в Субботу Суббот, о лобзании Бога»):
4. Дщери Иерасулимския! Черна я, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы.
А теперь сравним:
Liber 65 (Отчет об отношениях Соискателя с его Святым Ангелом Хранителем).
18. Так же воспринимают свет; когда его немного, то он кажется белым и сверкающим, когда он заполняет все, то кажется черным.
19. Поэтому, О, дорогой мой, ты - черный.
20. О, прекрасный мой! Я сделал тебя похожим на нубийского раба, юношу с печальными глазами.
Итак, запомним: свет, когда его немного – сияющ, когда же «он заполняет все», - то кажется черным. Традиционно считается, что Тифарет – это Свет, Бина же – Мрак. Именно тот мрак, который Свет за пределами человеческого восприятия. Это очень важно для метафизики Великой Работы в Телеме. Достижение Знания и Собеседования с Ангелом-Хранителем – это работа в LUX (свете), обретение Тифарет. Пересечение Пропасти, отречение от всего, что было достигнуто и достижение Города Пирамид, - это Работа в NOX, обретение Бина. Надеяться, что восхождение может проходить иначе, что можно войти в Сияющий Мрак, минуя работу Света, обрести власть над Демонами, не достигнув Conjunction с Ангелом, тщетно.
Свет виден по эту сторону Пропасти, по ту же – он не доступен человеческому зрению, даже духовному. Второй Этир: «И Голос произнес: "Когда прах твой покроет землю, по которой она ступала, ты сможешь выдержать отпечаток её стопы. А ты помышляешь лицезреть её лик"… Любая идея просто определяет то место, где сознание Провидца было слишком слабым, дабы принять этот Свет и потому отражало его. И потому любой цвет бесцветен так же, как и чистая душа – черна».
Я спросил у Ангела, который был с моей стороны: Была ли церемония выполнена верно? И он ответил: Да, Этир здесь. Это ты не способен воспринять его, ибо даже я не могу воспринимать его, потому как, он настолько вне понимания, что нет в разуме ничего, что могло бы оформиться, как знак, равно как пустота космоса не согревается огнем солнца. Столь чист свет его, что он не позволяет образовываться формам, поэтому Вы, люди, дали этому имя - Пустота. Даже на малейший свет разум отвечает, и вы начинаете строить картины".
ДОГАДКИ В ПАРАЛЛЕЛЬ
Для дальнейшего рассуждения могут быть весьма полезны догадки христианских и предхристианских мыслителей.
В эзотерической иудео-христианской традиции Мрак Бога является предметом напряженнейшей рефлексии. Чуть выше я привела цитату из «Песни Песней». Можно вспомнить и другие места из Ветхого Завета (очевидно, что определенные интенции их Богопознания, которые легли в основу Каббалы, нам отнюдь не чужды). Например, об этом же говорит псалом 17 («и мрак сделал покровом Своим»). И, в особенности, XIX и XX главы книги Исхода, где Моисей встречает Бога во мраке, который покрывает вершину горы Синай.
Философ Филон Александрийский (кажется, научный атеизм именовал его дядюшкой христианства) толковал мрак книги Исхода в этом же смысле, иными словами - как условие познания Бога. В понятии мрака у Филона, можно различить как бы два значения: одно – объективное – мрак, как символ, выражающий непознаваемость Божественной сущности, которая остается трансцендентной для всего тварного; и другое – субъективное – мрак, как определение "безОбразных и слепых исканий" познающего субъекта, не способного постигнуть Бога.
Как пишет современный исследователь Владимир Лосский (сын известного богослова Николая Лосского), «Синайский мрак толкуют различным образом, но всегда в связи с познанием Бога, и восхождение Моисея на Синай стало у многих христианских экзегетов аллегорическим образом богопознания».
Однако если дохристианские и ветхозаветные деятели вполне были готовы представить Бога как Пресветлый Мрак, то для современного христианского мышления, - мышления, как я писала выше, простых истин и прямолинейных решений, - эта идея чужда и непонятна (ну и неприятна, естественно). Как мог христианский мыслитель, отмечает тот же Лосский, приписывать Богу нечто такое, что есть "мрак", когда все авторы книг Нового завета противопоставляют все, что есть "мрак", Богу, который есть "Свет"? Апостол Иоанн возвещает как откровение, полученное от Христа: "И вот благовестие, которое мы слышали от Него и возвещаем вам: Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы". На этом, казалось бы, все заканчивается. Тьма кромешная в этой парадигме – он же скрежет зубовный, он же ад.
Повторюсь, что такой панический страх Тьмы - на самом деле, - «боязнь собственной тени», страх детей перед сумраком, страх примитивного (первобытного) мышления перед неизвестностью и непредсказуемостью судьбы. Позже, когда христианство стало претендовать на господствующие позиции на рынке духовных идей, «Свет» (Фаворский и т.д.) было решено сделать одной из «фишек» нового «продукта». Во время первых совещаний топ-менеджмента (т.н. «вселенских соборов») было решено, что «простецы» (простой люд, потребители) не склонны к потреблению более сложных идей. А, значит, им будет сложно «грамотно продать» их, тем более, в ситуации все еще острой на тот момент конкуренции.
Между тем в начале христианской истории все еще рождались философы и мистики, которым были чужды маркетинговые соображения и которые посему стремились идти глубже и выше официоза. Именно они интересны для нашего расследования. Одним из таких мыслителей был Дионисий Ареопагит (т.н. Псевдо-Ареопагит). Он, в частности, размышляет о том, каким образом возможно единение с Причиной всего сущего: «Как горю я желанием достичь этого Мрака, дабы неведением и невидением узреть и познать Того, Кто превосходит созерцание и познание даже в невИдении и в неведении! Ведь истинное познание, созерцание и сверхъестественное поклонение Сверхъестественному - это именно неведение и невИдение, достигаемое (постепенным) отстранением от всего сущего, наподобие того, как ваятели, вырубая из целого камня статую и устраняя все лишнее, что застилало чистоту ее сокровенного лика, тем самым только выявляют ее утаенную даже от себя самой красоту. И полагаю, что при поклонении Сверхъестественному отрицательные суждения предпочтительнее положительных, поскольку, утверждая что-либо о Нем, мы тем самым от самых высших свойств Его постепенно нисходим к познанию самых низших, тогда как, отрицая, мы восходим от самых низших к познанию самых изначальных; таким образом, мы отказываемся от всего сущего ради полного ведения того неведения, которое сокрыто во всем сущем от всех, кто хотел бы познать его, и ради созерцания того сверхъестественного Мрака, который сокрыт во всем сущем от тех, кто хотел бы узреть его».
Ареопагит подчеркивает значимость Негативного постижения божественного именно для тех, кто поднимается вверх, от Малкут...
Интересную трактовку дает Григорий Нисский, живший до Ареопагита (IV век e.v.). Как пишет Лосский, «Если у Оригена и Евагрия мрак – это препятствие, отлучающее нас от света Пресвятой Троицы, то у Григория Нисского, напротив, Синайское облако есть как бы более совершенный модус общения с Богом, превосходящий то светозарное видение, в котором Бог явился Моисею в Купине Неопалимой в начале его пути. Таким образом, Бог являет Себя, по учению св. Григория Нисского, вначале как свет, а затем как мрак; это значит, что у Григория нет видения божественной сущности, и что соединение с Богом он понимает как путь, превосходящий видение, оно за пределами разумения, там, где нет больше знания и остается только любовь, или, вернее, там, где гнозис становится агапэ, любовью αγάπη. Все сильнее желая божественного, душа непрестанно возрастает, превосходя себя и выходя из себя. И, по мере того, как она все более и более соединяется с Богом, ее любовь становится все более пламенной и неугасимой. Так, Невеста Песни Песней достигает своего Возлюбленного в сознании, что соединению не будет конца, что восхождению в Боге нет предела, что блаженство – это бесконечное возрастание».
Я предлагаю взять на заметку эти рассуждения Григория Нисского и Псевдо-Ареопагита, которые считаются зачинателями (!) апофатического (т.е. отрицательного богословия). На мой взгляд, эти мыслители, превзошли свое время и свое положение. Для нас же сияющий Мрак – это положительная, катафатическая категория божественного, выражение одного из присущих ему свойств или качеств. Прежде всего, качества любви – любви, объемлет все сущее, и Свет, и Мрак, и которая есть Закон, Закон в соответствии с Волей.
09:58